Практическая теория движения людей, чтобы разобраться в своих и других наклонностях.
Наташа Пирогова

"Будь" — единственное слово любви, человеческой и божеской. Остальное — частности.
Марина Цветаева

Начало

Дорогой читатель, я представлюсь. Меня зовут Наташа.

Я годами искренне верила в то, что название моего двигательного метода, как и название моей школы, посвящено танцу Наташи Ростовой.

Как все русские девочки, я была влюблена в Наташу, и её танец витал в моём девичьем воображении как нечто идеально изящное, а главное — возвышенное. В советской реальности можно было быть кем угодно: комсомолкой, дояркой, космонавтом и даже Наташей Ростовой — только не собой. Я решила быть Наташей.

Я пишу эти строки в Италии, где живу уже тридцать три года, где я танцую, чувствую, говорю, воспринимаю «по-итальянски».

Моё становление проходило здесь. Я научилась задумываться, заглядываться, зарываться в суть, читая Данте и Боккаччо, Пасколи и Леопарди. И всё же жадность, с которой я до сих пор вдыхаю в себя итальянское небо, осталась гоголевской.

Я люблю Италию, потому что я люблю Гоголя.

Не пугайтесь, эта книга не обо мне. Это рассказ о Танце. Через меня.

И всё же сам мой приезд в город Р., в глухой итальянской провинции, был гоголевским. Только сломалась не бричка, а поезд.

Это интересная история — про любовь с первого взгляда, про кровопролитный развод по-итальянски и про танцующее Провидение, но здесь, желая сохранить ваше внимание и время, мы её опустим. Хотя отголоски оной будут неизменно просачиваться в суть нашего рассказа.

Итак.

С Наташей мы разобрались.

Танец.

Что же такое танец, протанцевав всю свою жизнь и почти все танцы на свете, я осознала внезапно. Вчера.

Я у кого-то читала, что Бог приходит к нам через боль или через большую любовь. В моём случае это был Танец между обоими.

Когда-то давно я была студенткой Московского химико-и чего-то ещё института. В девяносто первом году, помимо падения режимов, главной болью студентов был голод. Еды не было вообще. Даже в Москве. Нашим спасением были редкие пирожные в студенческом буфете, после которых однажды я слегла с сальмонеллой и провела две недели в больнице, в полном одиночестве.

Вот откуда отправился тот самый поезд по направлению к моему будущему.

Мы ехали из Москвы в Италию поездом, и на третий день пути, на станции Р., электричка, идущая из Венеции в Болонью, внезапно сломалась — и приземлила меня на итальянскую Землю.